﻿Ганс Христиан Андерсен
Свинопас

Жил-был бедный принц. Королевство у него было маленькое-премаленькое, но жениться все-таки было можно, а жениться-то принцу хотелось. Разумеется, с его стороны было несколько смело спросить дочь императора: "Пойдешь за меня?" Впрочем, он носил славное имя и знал, что сотни принцесс с благодарностью ответили бы на его предложение согласием. Да вот, ждите-ка этого от императорской дочки! Послушаем же, как было дело. На могиле у отца принца вырос розовый куст неуказанной красоты; цвел он только раз в пять лет, и распускалась на нем всего одна-единственная роза. Зато она разливала такой сладкий аромат, что, впивая его, можно было забыть все свои горести и заботы. Еще был у принца соловей, который пел так дивно, словно у него в горлышке были собраны все чудеснейшие мелодии, какие только есть на свете. И роза и соловей предназначены были в дар принцессе; их положили в большие серебряные ларцы и отослали к ней. Император велел принести ларцы прямо в большую залу, где принцесса играла со своими фрейлинами в гости; других занятий у нее не было. Увидав большие ларцы с подарками, принцесса захлопала от радости в ладоши. - Ах, если бы тут была маленькая киска! - сказала она. Но появилась прелестная роза. - Ах, как это мило сделано! - сказали все фрейлины. - Больше чем мило! - сказал император. - Это прямо недурно! Но принцесса потрогала розу и чуть не заплакала. - Фи, папа! - сказала она. - Она не искусственная, а настоящая! - Фи! - повторили все придворные. - Настоящая! - Погодим сердиться! Посмотрим сначала, что в другом ларце! - возразил император. И вот из ларца появился соловей и запел так чудесно, что нельзя было сейчас же найти какого-нибудь недостатка. - Superbe! Charmant! (1) - сказали фрейлины; все они болтали по-французски, одна хуже другой. - Как эта птичка напоминает мне органчик покойной императрицы! - сказал один старый придворный. - Да, тот же тон, та же манера давать звук! - Да! - сказал император и заплакал, как ребенок. - Надеюсь, что птица не настоящая? - спросила принцесса. - Настоящая! - ответили ей доставившие подарки послы. - Так пусть сна летит! - сказала принцесса и так и не позволила принцу явиться к ней самому. Но принц не унывал, вымазал себе все лицо черной и бурой краской, нахлобучил шапку и постучался. - Здравствуйте, император! - сказал он. - Не найдется ли у вас для меня во дворце какого-нибудь местечка? - Много вас тут ходит да ищет! - ответил император. - Впрочем, постой, мне нужен свинопас! У нас пропасть свиней! И вот принца утвердили придворным свинопасом и отвели ему жалкую, крошечную каморку рядом со свиными закутками. Весь день просидел он за работой и к вечеру смастерил чудесный горшочек. Горшочек был весь увешан бубенчиками, и когда в нем что-нибудь варили, бубенчики названивали старую песенку:
Ах, мой милый Августин, Все прошло, прошло, прошло!
Занимательнее же всего было то, что, держа над подымавшимся из горшочка паром руку, можно было узнать, какое у кого в городе готовилось кушанье. Да уж, горшочек был не чета какой-нибудь розе! Вот принцесса отправилась со своими фрейлинами на прогулку и вдруг услыхала мелодичный звон бубенчиков. Она сразу же остановилась и вся просияла: она тоже умела наигрывать на фортепиано "Ах, мой милый Августин". Только одну эту мелодию она и наигрывала, зато одним пальцем. - Ах, ведь и я это играю! - сказала она. - Так свинопас-то у нас образованный! Слушайте, пусть кто-нибудь из вас пойдет и спросит у него, что стоит этот инструмент. Одной из фрейлин пришлось надеть деревянные башмаки и пойти на задний двор. - Что возьмешь за горшочек? - спросила она. - Десять принцессиных поцелуев! - отвечал свинопас. - Как можно! - сказала фрейлина. - А дешевле нельзя! - отвечал свинопас. - Ну, что он сказал? - спросила принцесса. - Право, и передать нельзя! - отвечала фрейлина. - Это ужасно! - Так шепни мне на ухо! И фрейлина шепнула принцессе. - Вот невежа! - сказала принцесса и пошла было, но... бубенчики зазвенели так мило:
Ах, мои милый Августин, Все прошло, прошло, прошло!
- Послушай! - сказала принцесса фрейлине. - Пойди спроси, не возьмет ли он десять поцелуев моих фрейлин? - Нет, спасибо! - ответил свинопас. - Десять поцелуев принцессы, или горшочек останется у меня. - Как это скучно! - сказала принцесса. - Ну, придется вам стать вокруг, чтобы никто нас не увидал! Фрейлины обступили ее и растопырили свои юбки; свинопас получил десять принцессиных поцелуев, а принцесса - горшочек. Вот была радость! Целый вечер и весь следующий день горшочек не сходил с очага, и в юроде не осталось ни одной кухни, от камергерской до сапожниковой, о которой бы они не знали, что в ней стряпалось Фрейлины прыгали и хлопали в ладоши. - Мы знаем, у кого сегодня сладкий суп и блинчики! Мы знаем, у кого каша и свиные котлеты! Как интересно! - Еще бы! - подтвердила обер-гофмейстерина. - Да, но держите язык за зубами, я ведь императорская дочка! - Помилуйте! - сказали все. А свинопас (то есть принц, но для них-то он был ведь свинопасом) даром времени не терял и смастерил трещотку; когда ею начинали вертеть по воздуху, раздавались звуки всех вальсов и полек, какие только есть на белом свете. - Но это superbe! - сказала принцесса, проходя мимо. - Вот так попурри! Лучше этого я ничего н слыхала! Послушайте, спросите, что он хочет за этот инструмент. Но целоваться я больше не стану! - Он требует сто принцессиных поцелуев! - доложила фрейлина, побывав у свинопаса. - Да что он, в уме? - сказала принцесса и пошла своей дорогой, но сделала два шага и остановилась. - Надо поощрять искусство! - сказала она. - Я ведь императорская дочь! Скажите ему, что я дам ему по-вчерашнему десять поцелуев, а остальные пусть дополучит с моих фрейлин! - Ну, нам это вовсе не по вкусу! - сказали фрейлины. - Пустяки! - сказала принцесса. - Уж если я могу целовать его, то вы и подавно! Не забывайте, что я кормлю вас и плачу вам жалованье! И фрейлине пришлось еще раз отправиться к свинопасу. - Сто принцессиных поцелуев! - повторил он. - А нет - каждый останется при своем. - Становитесь вокруг! - скомандовала принцесса, и фрейлины обступили ее, а свинопас принялся ее целовать. - Что эго за сборище у свиных закуток? - спросил, выйдя на балкон, император, протер глаза и надел очки. - Э, да это фрейлины опять что-то затеяли! Надо пойти посмотреть. И он расправил задники своих домашних туфель. Туфлями служили ему стоптанные башмаки. Эх ты, ну, как он быстро зашлепал в них! Придя на задний двор, он потихоньку подкрался к фрейлинам, а те все были ужасно заняты счетом поцелуев, - надо же было следить за тем, чтобы расплата была честной и свинопас не получил ни больше, ни меньше, чем ему следовало. Никто поэтому не заметил императора, а он привстал на цыпочки. - Это еще что за штуки! - сказал он, увидав целующихся, и швырнул в них туфлей как раз в ту минуту, когда свинопас получал, от принцессы восемьдесят шестой поцелуй. - Вон! - закричал рассерженный император и выгнал из своего государства и принцессу и свинопаса. Принцесса стояла и плакала, свинопас бранился, а дождик так и лил на них. - Ах, я несчастная! - плакала принцесса. - Что бы мне выйти за прекрасного принца! Ах, какая я несчастная! А свинопас зашел за дерево, стер с лица черную и бурую краску, сбросил грязную одежду и явился перед ней во всем своем королевском величии и красе, и так он был хорош собой, что принцесса сделала реверанс. - Теперь я только презираю тебя! - сказал он. - Ты не захотела выйти за честного принца! Ты не поняла толку в соловье и розе, а свинопаса целовала за игрушки! Поделом же тебе! И он ушел к себе в королевство, крепко захлопнув за собой дверь. А ей оставалось стоять да петь:
Ах, мой милый Августин, Все прошло, прошло, прошло!
1) - Бесподобно! Прелестно! (франц.).


